5. Более близкие знакомства

Володя Ильин не спеша надевает гидрокостюм. На его лице безразличие, свойственное много повидавшим под водой людям. Мне это не очень нравится. Он недавно в этих краях, а до этого жил на Украине, плавал только в Черном море. Здесь же суровое весеннее Японское море. И под водой нас ждут осьминоги. Сколько раз я встречался с ними в прошлом году, но все равно волнуюсь, как и при первом погружении в этих водах. А Ильин спокоен. Но под водой он преображается: бросается к первой же морской звезде, потом к ежам, которые облепили прибрежные камни, пытается поймать руками красочных рыбешек, выплывающих нам навстречу из зарослей морских трав. Большая раковина с раком-отшельником для него находка, и я вижу, как он прячет ее за пояс. А морская капуста, свисающая гигантскими веерами с подводных скал, приводит его в восторг. Плавает Володя прекрасно, и я с трудом поспеваю за ним. Нам сейчас не до осьминогов, поэтому зову его туда, где эти животные не встречаются. Пусть сначала мой напарник познакомится с подводным миром этого моря. Мы долго плаваем среди лабиринта подводных скал, ныряем на дно глубоких ущелий. Эта встреча с морем увлекает и меня.

На берегу еще раз обсуждаем, с чего начинать наши работы. У нас есть официальное задание - произвести под водой съемку некоторых животных. Одновременно с этим я наметил продолжить свои наблюдения над осьминогами. Необходимо еще раз проверить возможность их нападения на человека, замерить силу отдельных присосок, определить количество осьминогов в непосредственной близости от берега и распределение их на дне.

Оснащены мы хорошо: у нас новые гидрокостюмы, три акваланга, усовершенствованные боксы. Вот только нет воздушного компрессора: заряжать акваланги придется опять на рыбокомбинате. На этот раз, наверное, делать это будет сложнее - теперь там нет Арзамасова. Он получил повышение: работает на плавбазе. Я рад за него, и в то же время мне грустно, что не увижу больше на Острове этого замечательного человека.

Основные работы мы будем проводить только в масках и ластах. Как я убедился в прошлом году, этого снаряжения вполне достаточно.

Жить будем на гидрометеостанции, а плавать опять в этой прекрасной бухте. К сожалению, Толик отбыл к себе домой на Камчатку. Ивашов пока работает здесь и, конечно, будет нам помогать.

Перед вторым заплывом я делюсь с Ильиным своим опытом и предупреждаю об опасностях. Но он снова выслушивает меня равнодушно и, кажется, пропускает мои наставления мимо ушей. Со временем я пойму, что под маской внешней невозмутимости он скрывает влюбленность в подводные плавания. Ильин окончил университет, должен был работать в Киеве, но добился перевода сюда. Мои слова не пропали для него даром. Он приучил себя к строгой дисциплине под водой, и плавать с ним было легко и приятно.

А пока в море я боюсь далеко отпускать его от себя. Мы плывем вдоль каменной гряды. Здесь раньше чаще всего встречались осьминоги. Вот и первый из них, совсем небольшой. Прилепился к камню. Окраска его серая, неприметная. Недалеко от него расщелина в подводной скале. В глубине ее видны ряды белых присосок - это убежище другого осьминога. На каменном выступе расположился третий. Тело его приподнято. Глаза, как говорят, на макушке - заметил нас. Осьминог густо краснеет и выбрасывает нам навстречу щупальца. Останавливаемся, не будем пока его тревожить. Смотрим на него с расстояния. Мне такие картины уже знакомы. Но Володя взволнован. Да и как может быть иначе! С трудом увлекаю его дальше. Дно уходит вниз, начинаются нагромождения больших угловатых глыб. Внезапно чувствую рывок за ноги. Оборачиваюсь: из расщелины вытянулись два длинных щупальца и схватили мой ласт. Такое со мной происходит впервые. Интересно, как будет себя вести в этом случае осьминог? Володя устремляется ко мне, но я останавливаю его. Мне ясно - осьминог ошибся. Вероятно, он принял ласт за проплывающую рыбу. Сейчас должен отпустить. И действительно, присоски отлипают одна за другой и щупальца втягиваются в расщелину. Отрываю от скалы небольшого осьминога, чтобы показать его Володе вблизи. Он с интересом рассматривает необычное для него животное, трогает присоски, щупальца. Осьминог незамедлительно к нему присасывается. Но Володя спокоен. А. осьминог напрягает тело, стремясь вырваться из рук. Щупальца отпускают Володю, и из воронки вырывается чернильное облако. Животное старается набрать в полость больше воздуха. Когда край мантии отходит, мы видим внутри полости голубоватые жабры, похожие на гроздь винограда. Осьминог утомился и теперь часто дышит, втягивая воду. Интересно было бы замерить ритм этого дыхания, но у нас нет специальных подводных часов. Все же я отмечаю, что он примерно такой же, как и у меня. Оставляем осьминога и плывем дальше... Каждый день мы встречаем осьминогов. В нашей бухте их десятка два. Все осьминоги взяты нами на учет. Чтобы следить за ними, мы метим их на перепонке между щупалец. Теперь нам не приходится долго искать осьминогов - мы заранее знаем, где и какого из них встретим.

Водолаз

Водолаз с осьминогом

Плывем в море пока хватает сил. Первым сдаюсь я. И на этом прекращаются работы по программе. Ильин выносливее меня и долго еще плавает вдоль берега. Он, как и всякий новичок здесь, заразился собиранием морских звезд и других интересных животных. На берегу разбирает свой улов и потом долго возится с ним: промывает, впрыскивает формалин, сушит на солнце. Обложил своими находками печку в домике, где мы живем, и теперь у нас крепкий морской запах. Периодами он становится настолько крепким, что Володя часть экспонатов отбирает и с сожалением уносит обратно на берег. Но постепенно у него собирается хорошая коллекция, и я начинаю ему понемногу завидовать. Особенно хороша у него одна многолучевая звезда. Живая она была оранжевого цвета с лиловыми полосами вдоль лучей. Высушенная звезда поблекла, но все равно осталась очень красивой. Володя нашел ее на большой глубине и теперь явно ею гордится. Глядя на него, я тоже иногда отвлекаюсь на поиски редких звезд. Но мне не везет.

Довольно быстро мы установили, что каждый осьминог придерживается более или менее определенного участка дна. Иногда, особенно в периоды волнений, осьминоги куда-то скрываются на несколько дней, но потом вновь появляются на своих участках. Бывают и перемещения, в основном когда один осьминог вытесняет с участка другого.

Редко можно видеть двух осьминогов рядом. Обычно при появлении более крупного меньший тотчас же уплывает, даже если крупный вторгся на его участок. А однажды мне пришлось увидеть, как встретились два осьминога одинаковой величины. Хозяин участка выполз из убежища, взгромоздился на большой камень, побагровел и выпустил навстречу пришельцу щупальца. Пришелец ответил тем же. Животные переплелись щупальцами и замерли. Это было похоже на рукопожатие борцов перед схваткой. Но вот осьминоги напряглись, щупальца натянулись. Они словно старались перетянуть друг друга через каменную глыбу. Несколько таких усилий, и пришлый осьминог высвободил свои щупальца и заспешил прочь. А победитель свернул Щупальца и застыл на камне, словно на пьедестале.

Ильин - опытный подводник, поэтому я смелее веду себя с осьминогами. Много раз проверяю их реакцию на появление вблизи человека. Стараюсь вывести из равновесия крупных животных резкими движениями. Но они слабо реагируют на это. И только тогда, когда начинаешь трогать их руками или каким-нибудь предметом, пускают в ход щупальца. Нельзя сказать, что я спокойно взираю на то, как передо мной раскручиваются и взлетают вверх толстые щупальца. Это зрелище вызывает у меня тревогу. Но все же я решаюсь приблизиться вплотную. Раздразнив как следует осьминога с длиной щупалец около полутора метров, подплываю к нему. Тотчас же он хватает меня сразу несколькими щупальцами. Ощущение далеко не из приятных - словно я прилип к чему-то вязкому, тягучему. Даже сквозь гидрокостюм и одежду чувствуется громадная сила присосок. Я не двигаюсь, и, подержав немного, осьминог меня отпускает.

И так было несколько раз: пока беспокоишь осьминога, он, обороняясь, крепко держит тебя щупальцами, но стоит спокойно замереть и не трогать его, как присоски отлипают, и щупальца уползают от тебя и сворачиваются в кольца. Этот эксперимент повторяю и с другими осьминогами, но результат тот же: они просто не желают удерживать меня.

Следующий этап нашей работы - борьба с ними в толще воды. Для этого мы специально поднимаем со дна довольно крупных осьминогов. Вдвоем это делать гораздо проще: один из нас тянет осьминога за туловище, другой отрывает от камней щупальца. После того как осьминог поднят к поверхности воды, держать его удобнее всего за шею, щупальцами от себя. В этом случае осьминог развертывает их в виде зонта. Между ними показывается черный "клюв", который выдвигается из ротового отверстия. Концы щупалец извиваются, стараясь за что-нибудь ухватиться. Стоит его в этот момент повернуть щупальцами к себе, как он тотчас же хватается за тебя и опутывает туловище, руки, ноги. И ты оказываешься как бы связанным веревками, которые непрерывно стягиваются. Если осьминог достаточно большой, то буквально нельзя пошевелить ни рукой, ни ногой. И на этом борьба заканчивается - ты побежден! Но как только перестаешь его удерживать, он тотчас же свертывает щупальца и стремится уплыть. У осьминогов нет никакого злого намерения - просто они рассматривают в этом случае человека как некую твердую опору, за которую держатся всеми своими "руками". И при первой же возможности стараются покинуть этот шаткий и неприятный для них предмет.

Повторяет эти эксперименты и Ильин. После некоторых из них он долго плюется. Это означает, что присоски попали ему на губы, или, как он говорит, "целовался с осьминогом". На первых порах я с тревогой ждал, что осьминоги в такой борьбе попытаются укусить "клювом". Это могло привести к неприятным последствиям - слюна их ядовита. Да и потом они могли разорвать гидрокостюм, а это в холодной воде очень опасно. Но они не спешат пускать в ход свое острое оружие, и я даю им возможность касаться меня ртом и "клювом", даже слегка прижимаю их при этом. И снова не кусают! Дело, вероятно, в том, что вкус они определяют присосками и резина гидрокостюма им неприятна, образно говоря, не по вкусу.

По этим опытам можно было сделать предварительные выводы о неагрессивности осьминогов. Но они были далеко не полными, и я это понимал. Осьминоги ощупывали резину, при касании же тела они могли повести себя иначе. Но проверить это я не мог: вода была слишком холодной для того, чтобы плавать без гидрокостюма.

Часто после экспериментов мы подолгу не отпускаем осьминогов. И если нам попадается уж очень большой, берем его за щупальца, как за вожжи. Он принимает обтекаемую форму и, выбрасывая воду из воронки, тихой скоростью буксирует нас в воде. Несмотря на то что мы помогаем ему, подгребая ластами, проехать таким образом нам удается небольшое расстояние. После этого осьминог выбивается из сил, бока его раздуваются, как у загнанной лошади, мантийная щель открывается во всю ширь, втягивая воду. Вообще мы заметили, что осьминоги быстро утомляются. При борьбе с ними мы чувствовали, как уже через несколько минут заметно слабеет усилие их мышц. Стоит им быстро проплыть несколько раз короткие расстояния, как они бессильно замирают на дне. Причина эта, видимо, в том, что кровь у них вместо гемоглобина содержит пигмент гемоцианин, а он является плохим переносчиком кислорода. И хотя у осьминога имеется развитая кровеносная система с дополнительными сердцами, работающая крайне экономно, при длительной нагрузке его мощным мышцам кислорода не хватает.

Несмотря на то что мы вольно обращались с осьминогами, все же хотели убедиться: могут ли осьминоги напасть первыми или нет? И мы стараемся еще и еще раз вызвать их на это: плаваем назад и вперед перед ними, проводим руками около их убежищ. В ответ лишь изредка ленивые движения щупалец; но наконец, нападение произошло! Впрочем, надо оговориться, что опять-таки мне пришлось дразнить осьминога. Было это так: в нише под глыбой камня я увидел большого осьминога. Стоило мне подплыть и дотронуться до его щупалец, как он тотчас же принял классическую для такого случая позу: перекрыл вход в нишу щупальцами и максимально растянул присоски. Причем сделал это так, что передо мной был "букет" из крупных присосок. При мне был фотоаппарат, и я быстро снял эту интересную картину. Но только примерился сделать для гарантии второй снимок, как осьминог опустил щупальца, взглянул на меня одним глазом и подобрал щупальца под себя. Я начал щекотать и покалывать его прутиком, чтобы он вновь принял прежнюю позу. Но осьминог вяло шевелился и только выбрасывал из-под камня щупальца. Помахав ими передо мной, он тотчас же втягивал их обратно. Я не отставал. И вдруг с быстротой, удивительной для этих животных, он выскочил из-под камня. От неожиданности я машинально нажал на спуск фотоаппарата, и в то же время мне на голову, плечи и руки легли щупальца. Я замер. Было любопытно узнать, как поступит осьминог дальше? Щупальца шевелились, ощупывая меня. Но через несколько секунд присоски стали отлипать и щупальца соскользнули с меня. Осьминог, пятясь, возвратился в свое убежище. А я получил два удачных снимка: первый запечатлел оборону осьминога, второй - его нападение.

Однажды я вспугнул средней величины осьминога. Плыл он медленно. Тело его не имело, как обычно в этих случаях, обтекаемой формы и странно раздувалось. Я без труда догнал его и развел в стороны щупальца. Между ними было туловище большого камчатского краба. Я отпустил осьминога, и он заторопился дальше, держа свою добычу. Как известно, различные крабы - излюбленная пища осьминогов. Мы много раз видели их с этой добычей. Как правило, осьминоги держали ее присосками рядом со ртом. Иногда можно было видеть два или даже больше небольших крабов. Встречали мы их также с бычками, камбалами и другими малоподвижными донными рыбами. А с корюшкой пока не видели ни разу. Или они ловят и съедают эту рыбу ночью, когда ее стаи подходят на нерест, или нерестящаяся корюшка привлекает различных хищников, а тех в свою очередь ловят осьминоги?

Для добычи пищи, передвижения по дну, обороны осьминоги используют присоски. Действие их таково: снаружи присоска имеет перепонку с отверстием, ведущим во внутреннюю полость. Сначала к поверхности прилипает эта перепонка. Она обволакивает все неровности, создавая необходимую герметичность. Присоска с усилием прижимается, а затем мышцы расслабляются, и над пленкой образуется вакуум. А окружающее давление крепко удерживает присоску. Кроме того, присасывающая поверхность присосок покрыта концентрическими рядами мельчайших цилиндрических бугорков и множеством микроскопических пор, особенно заметных на вершинах бугорков. Эта система бугорков и капиллярных пор, видимых только при сильном увеличении, обеспечивает плотное прилипание присосок. Вот почему осьминоги могут крепко хвататься за неровные и шершавые поверхности, например за туловища рыб, покрытых чешуей, за ребристые раковины и колючие панцири крабов.

В один из дней приступаем к определению силы присосок. Прибор для этого несложен - пружинный динамометр, на конце которого укреплена круглая гладкая шайба. Осьминога выбираем вблизи берега, недалеко от поверхности воды. Не делая резких движений, Ильин подплывает к осьминогу, который спокойно лежит между двумя каменными глыбами. А затем рывком отрывает от камня одно щупальце. Осьминог ярко краснеет. Его туловище увеличивается в размерах, "надувается", как мы иногда говорим. Это он старается нас испугать и, как обычно, раскидывает широко щупальца. Не обращая на это внимания, Володя крепко держит щупальце, аккуратно линеечкой замеряет диаметр присоски, прикладывает к ней шайбу динамометра. И затем замеряет, с какой силой удерживает присоска шайбу, пока она не оторвется. Замеры повторяет с разными присосками. Опыты превзошли наши ожидания: присоска диаметром три сантиметра удерживает два с половиной - три килограмма. Это очень много. Ведь присосок у осьминога сотни. Даже если он часть из них приведет в действие, то суммарное усилие может составить десятки и сотни килограммов. В очередной раз проверяем это: берем осьминога за туловище, но даже вдвоем не можем оторвать его от поверхности камня. Упираясь ногами в камень, стараемся изо всех сил. Но тщетно! Пока отдыхаем, осьминог заползает в узкую щель под камнем. Оттуда его уже не вытащить. Приходится вылезать на берег и искать подходящую палку. Запустив ее в расщелину, стараюсь выгнать из нее осьминога. Терпит он долго, но в конце концов не выдерживает и вылезает из расщелины. Даю ему успокоиться, а потом этой же палкой подгоняю его, чтобы он переместился на более глубокое место. Осьминог безропотно движется в нужном направлении. Володе смешно: я похож на пастуха, а осьминог - на кроткую овцу. Наконец он достиг нужной глубины. И опять Володя ныряет с динамометром. Пока он проводит опыт, осьминог крепко охватывает его щупальцами. Я уверен, что стоит осьминога оставить в покое, как он отпустит Володю. В крайнем случае я приду на помощь и освобожу его от этих объятий. Но все равно по спине пробегает холодок. А Володя верен себе: не спешит, выбирает щупальце потолще, присоску побольше, делает все основательно. Производит дополнительные замеры уже сверх программы. Сила присосок на глубине заметно увеличилась. Наконец я облегченно вздыхаю: Володя показывает большой палец - замеры окончены.

Наши опыты подтвердили, что осьминог обладает большой силой. И мы с Володей делаем безоговорочный вывод: крупных осьминогов надо опасаться - ведь им ничего не стоит удержать человека под водой.

Что касается нападения осьминога на человека, то на этот вопрос у нас нет твердого и однозначного ответа. Но мы склоняемся к тому, что первым он не должен нападать. Весь наш опыт и логика рассуждений подводят к этому выводу: осьминог питается мелкой добычей, и поэтому комплекс его рефлексов должен быть таков, что мы просто выпадаем из сферы его внимания. Как добыча мы не годимся, а на его врагов не похожи. Возможно, что осьминоги принимают нас за существа, подобные себе. Чем же тогда объяснить, что изредка они выбрасывают нам навстречу щупальца? Может быть, они нам угрожают, чтобы защитить свое место на дне, а может, стали нас опасаться. Ведь все же мы их иногда сильно беспокоим, и я заметил, что некоторые осьминоги в конце концов стали покидать участок.

Решаем, что теперь будем как можно реже вступать с ними в борьбу и без особой нужды не тревожить. После этого количество осьминогов в нашей бухте оставалось неизменным.

Плавать в нашей бухте было очень интересно, но со временем нам захотелось посмотреть, что же делается в других местах. И первый поход мы наметили в соседнюю бухту, где в позапрошлом году стояла наша с Александром палатка. Решили идти не берегом, а по тропинке, которая взбегает на небольшой перевал и дальше спускается к дальнему мысу. По берегу путь короче, но там надо прыгать с камня на камень, обходить каменные осыпи и карабкаться на отдельные скалы.

Достигнув дальнего мыса, свернули с тропинки и вышли на узкий каменистый гребень. Вдали открылась цепь полукруглых бухт. Ильин, вглядываясь в их очертания, спросил:

- Вам не приходилось там плавать?

- Нет, с этой стороны Острова плавал только до этого места.

- Интересно, есть ли в тех бухтах камчатские крабы? Уж очень они подходят для крабов - открыты в сторону моря и, судя по берегу, мелководные. Не мешало бы там поплавать и посмотреть.

А ведь, пожалуй, он прав! Только время уже упущено: как правило, крабы выходят на мелководье в апреле, а сейчас уже конец мая. Как же я раньше о них не подумал! Но откуда у Ильина такая осведомленность?

- Володя, а тебе, случаем, не приходилось их видеть под водой? - Я начинаю уже кое о чем догадываться.

- Пришлось! Недалеко от Владивостока погружались несколько раз с аквалангами, чтобы понаблюдать за ними.

- А я-то думал, что ты только на Острове первый раз нырнул в Японское море. Почему же раньше мне об этом не рассказал?

Ильин пожимает плечами:

- А что рассказывать? Думал, сами их видели не раз.

- Да откуда? Весной я сюда приезжаю второй раз, да и занимался только осьминогами. Расскажи, как ваши погружения проходили.

- Обыкновенно! - Ильин напускает равнодушие. - Дно было неинтересное - голая песчаная отмель. Животных почти не видели. Только вот крабы...

Он замолкает. Немногословный человек Ильин, но я своими вопросами постепенно заставляю рассказать подробности. Погружались они в бухте, берега которой полого уходили в глубину на десять - пятнадцать метров. Аквалангисты находили крабов по широкой полосе следов, которые они оставляли на песчаном дне. Встречались они, как правило, парами: самцы держали за клешни избранных ими самок. Они совершенно не обращали внимания на подплывавших людей и даже поднятые к поверхности не выпускали самок из своих объятий, В таких мелководных бухтах и происходит спаривание крабов. В это же время самки линяют, и самцы не отходят от них, неся охрану в этот ответственный период. После окончания линьки самок происходит спаривание, а затем самцы удаляются. Теперь наступает их черед линять. Они собираются в группы и направляются к каменным грядам и скалам. Здесь и линяют, а затем, пока не затвердеет панцирь, скрываются в расщелинах и под камнями. После линьки крабы уходят на свои подводные пастбища, где питаются различными донными животными.

По мере прогревания воды они опускаются все глубже и все дальше уходят от берега.

Я живо представляю себе картину: громадные крабы с почти метровым размахом ног рядами движутся по дну. Какие уникальные кадры можно тут снять!

- Володя, неужели из вас никто не захватил фотоаппарата?

- Не было таких любителей.

- Попробуй сам на будущий год снять крабов, я помог бы - одолжил бокс для фотоаппарата.

- Там видно будет, - уклончиво отвечает Ильин.

Но вряд ли его увлечет подводная съемка. Что же касается подводного плавания, то тут он куда угодно - в любые подводные ущелья, пещеры и "джунгли". А съемки, видно, не для него.

И вот опять плыву по старому маршруту, ведущему к мысу. Впереди показался каменный выступ, покрытый разноцветными актиниями. У его подножия, как и раньше, сплошная россыпь звезд патирий. Нигде я больше не встречал их в таком количестве. Одни из них крупные, как блюдца, другие маленькие, с монетку. Разных оттенков голубого и синего цвета, покрытые затейливыми узорами из красных и оранжевых пятен. В этом изобилии изредка встречаются патирий красивого малинового и желтого цвета. Попадаются также шестилучевые, очень редко - звезды с четырьмя и семью лучами. Они сияют на камнях, как красивые старинные ордена.

Выше по уступу видны довольно редкие, зеленого цвета, актинии метридиум, а в расщелине у самой поверхности воды должны быть актинии золотистого цвета. Заглядываю туда: так и есть, те же самые!

Чуть дальше грот с разноцветными губками. Только здесь я встречал раньше губок алого цвета. Вот они! Я показываю их Володе. Они светятся на темных стенах яркими пятнами. Голубые и сиреневые губки дополняют эту картину.

За гротом дно понижается - начинается ущелье с вертикальными стенами. На них кое-где видны красные асцидии тетиум. Вскоре достигаем самого узкого места ущелья. Здесь все по-старому: на одной стене актинии метридиум снежно-белые, а на противоположной - красные и бордовые.

Я уже уверен, что встречу на прежних местах всех животных, которых видел раньше. Увлекаю Володю к очередному выступу на каменной стене: там замечательные моллюски с розовой в малиновых пятнах раковиной, в виде удлиненной низкой шапочки, покрытой радиально расходящимися от середины ребрами. Она только слегка прикрывает крупное тело животного. Это тугалия гигантская - один из наиболее древних моллюсков. Ярко-красная мантия у нее похожа на нарядную юбочку с оборками. Широкая овальная нога оранжевого цвета с темными штрихами. На голове щупальца - рожки...

Поперек ущелья лежит громадная глыба. Под ней обширная и глубокая пещера. Много раз мы заглядывали в нее раньше с Сашей в надежде встретить осьминога. Как и прежде, пещера пуста.

И последнее, что показываю сегодня Володе, - это довольно редкие звезды эвастерии, украшенные сеткой из голубых и бордовых узоров.

Сколько раз я уже удивлялся тому, что многие животные выбирают для поселения строго определенные участки дна. Вот, казалось бы, две совершенно одинаковые подводные скалы. И глубины около них одни и те же. И освещение, и характер течения воды не различаются. Но одна скала густо заселена, на другой же своего рода пустыня. Казалось бы, какая разница, где сидеть актиниям или губкам? или звездам? Но из года в год я вижу их на одних и тех же местах. Еще куда ни шло - когда это неподвижные животные. А моллюски, ракообразные, рыбы?

Все эти группировки животных как бы утверждаются на строго выбранных участках дна. И нет у них особой тяги к перемене мест. Для меня же остается совершеннейшей загадкой, какими законами руководствуется крохотная планктонная личинка того или иного животного, чтобы осесть на Дно в определенной точке?

Мы долго еще плаваем с Ильиным по ущелью, заглядывая в пещеры и гроты, которые кажутся такими удобными для осьминогов. Но мне уже ясно, что здесь они могут быть только случайно - к этим скалистым берегам не подходит для нереста корюшка.

Зато на противоположной стороне бухты у гидрометеостанции, которая тоже заканчивается подобным скалистым мысом, оказалось все наоборот. Здесь нет глубоких ущелий и гротов. Мыс уходит в глубину светло-серыми сглаженными стенами. На них виднеются только ежи да вездесущие звезды патирии. От мыса к пляжу бухты под водой тянется гряда из больших угловатых камней. Дальше начинается обширная отмель. Ближе к берегу каменная гряда переходит в небольшие площадки, прерываемые выходами сплошных каменных массивов. На гряде и площадках всегда можно встретить осьминогов. Между собой мы стали называть это место вторым участком. И осьминоги в бухте встречаются только на этом участке и напротив дома станции. Объясняется это просто: оба участка находятся на противоположных концах галечно-песчаного пляжа, на котором происходит нерест корюшки. На обоих участках имеются каменные гряды и подводные скалы с многочисленными расщелинами и гротами, где могут укрыться осьминоги. В центре же пляжа дно покрыто округлыми камнями, между которыми почти нет удобных щелей и тянутся заросли высоких водорослей саргассов и морской капусты. А заросли водорослей осьминоги, как правило, избегают.

Второй участок для осьминогов даже удобнее: далеко выдающийся в море мыс хорошо защищает его от волнения, и здесь самое спокойное место во всей бухте. Но все же мы предпочитаем больше плавать на первом участке: не надо далеко ходить, и подводные пейзажи живописнее. И осьминоги здесь, наверное, уже привыкли к нам - очень уж спокойно стали на нас посматривать, даже тогда, когда мы их тревожим.

Только при волнении, когда против дома трудно плавать, уходим мы на второй участок. В один из таких дней, плывя по границе гряды и отмели, почти у самого пляжа, я заметил у камня небольшого осьминога. Рассматривая его, вдруг почувствовал какое-то движение. Скосил глаза и невольно отпрянул: с другой стороны камня поднялся и навис надо мной громадный осьминог. Туловище как мешок. Длиннющие щупальца, толщиной с руку. Казалось, он с любопытством рассматривает меня. Я осторожно дотронулся до его щупальца. В ответ он слегка покраснел, но тут же успокоился и перестал обращать на меня внимание.

А недалеко, прямо на пустынной отмели, я увидел еще такого же гиганта. Почему-то на ум пришло сравнение с медведями. Чем-то они их неуловимо напоминали. Может быть, округлыми очертаниями туловища и свернутыми щупальцами, похожими на поджатые лапы.

И когда теперь меня спрашивают, каких самых больших осьминогов я видел, говорю, примерно с медведя или большого медвежонка. А более точно - масса его составляла примерно пятьдесят килограммов, длина каждого щупальца около двух - двух с половиной метров. Надо сказать, что, несмотря на такой сравнительно небольшой вес, подобный осьминог выглядит весьма внушительно. Большие размеры его фигуре придают щупальца с растянутой между ними перепонкой умбреллой. Они образуют как бы колокол, на который опирается туловище животного. И вот этот колокол, особенно когда потревоженный осьминог приподнимается, бывает в несколько раз больше самого туловища.

Вероятно, "медведи" были одними из самых крупных осьминогов в этих водах - мне не приходилось встречать больших ни под водой, ни в уловах рыбаков. Хотя некоторые исследователи допускают существование осьминогов массой сто и даже более килограммов. Мне бы очень хотелось, чтобы такие гиганты проживали у наших берегов. Стремление увидеть их долго еще будет вести меня по подводным дорогам.

На следующий день после встречи с "медведями" на море разыгрался шторм. А когда море утихло, я уже не обнаружил этих осьминогов. Остальные осьминоги, ч