7. Как их приручить

Все пошло своим чередом. Каждый день после завтрака - в море, к осьминогам. С их кормлением у нас не возникало теперь никаких проблем. Ловим корюшку, нет корюшки - в ход идет другая рыба. Выручает Сережино ружье.

- А вы выступали против охоты! - Сережа слегка торжествует.

- Ладно, ладно, терплю это ради дела. Только иди подальше. Лучше за дальний мыс - пусть наша бухта будет неприкосновенной.

Сережа ворчит для приличия, но охотно уносится со своим ружьем за дальний мыс. Его забота - добыть несколько камбал и красноперок. Я изредка ловлю крупных бычков.

Сначала плывем к Отшельнику. Он неизменно на месте. Берет рыбу и тотчас же уползает с ней в глубь норы.

Артист наползает на руку всем телом и краснеет от возбуждения. Щупальца покрывают перчатку. Присоски шевелятся, стараясь разжать пальцы и вытащить из них рыбу. Осьминог вылезает из пещеры, поднимается, заглядывая своими золотистыми глазами прямо в маску. Получив свою порцию, он какое-то время перебирает по камню щупальцами и растягивает перепонку.

Беспокойный Ворчун все время перемещается по участку, и мы находим его в самых неожиданных местах: то у песка вблизи берега, то на глубине или на вершине какой-нибудь скалы. Иногда заберется в расщелину. Часто мы не находим его вообще, и он тогда остается без рыбы. Ворчун хоть и начинает привыкать к нам, но все равно пищу берет с робостью. И, захватив ее, уползает за какой-нибудь камень или выступ скалы.

Малыш принимает нас в своей нише. Руку придерживает одним щупальцем, а другим осторожно берет рыбу и медленно подсовывает ее под себя. Он очень спокойный. Покормив, я поглаживаю его рукой, и он только слегка растягивает перепонку.

Выпустив из-под камня щупальца, Победитель словно ждет подношения. Стоит положить на щупальца рыбу, как они тотчас же начинают двигаться, ощупывая все вокруг. Одну рыбу за другой утаскивают они под камень. Осьминог шевелится в убежище, иногда выгребая оттуда мелкие камни и песок. Не получив больше рыбы, Победитель успокаивается. Только изредка выплюнет остатки пищи да поднимет легкое облачко мути водой, выброшенной из воронки.

Последним навещаем Смелого - ему достаются остатки. Он забирает все, сколько бы ни было, сильно раздуваясь при этом. Если пищи много, он исчезает дня на два в глубоких расщелинах, но потом вновь появляется на отмели.

С большими осьминогами все же слишком много хлопот. Хорошо, когда подходит корюшка, а если ее нет, то мы много времени тратим на ловлю рыбы. Поэтому решаем оставить под нашей опекой Отшельника, Артиста и Малыша - они будут у нас главные. Ворчуна особенно не ищем - если встречается, то предлагаем две-три рыбки, чтобы нас не забывал. Эти осьминоги небольшие, всегда на своих местах и близко от берега. Рыбы им надо не так уж и много. К тому же они охотно берут и мясо мидии. Две-три раковины - вполне достаточно для каждого из них. А это значительно упрощает дело - крупных раковин мидий кругом сколько угодно. Вот только неясно, почему осьминоги сами не едят мидий. Или не могут оторвать их от каменной поверхности, за которую те держатся сотнями крепких нитей, или не могут раскрыть створки, что очень странно, учитывая громадную силу осьминогов. Пищу, как я уже заметил, осьминоги принимают не каждый день. Бывает, что они жадно хватают ее два-три дня подряд. Потом устраивают перерыв на день или на два. Трудно сказать, что на это влияет: или они держат часть пищи про запас, или же сами ловят иногда добычу, а мы этого не видим. А может быть, им надо длительное время на ее переваривание?

Теперь, когда мы стали следить за тремя осьминогами, у нас появилось больше времени для наблюдений под водой. Однако трех осьминогов или даже четырех, если считать Ворчуна, было, пожалуй, маловато. Ведь не на привязи же они! Стоит им покинуть участок, и всю работу придется начинать сначала. Хорошо, если еще позволит нам время.

За Отшельника можно не беспокоиться, а вот что касается Артиста и особенно Малыша - тут надо следить зорко. Пока особых оснований для беспокойства нет - они лишь изредка покидают свои убежища, не удаляясь от них на большое расстояние. Но тем не менее каждую такую прогулку мы прерываем, загоняя осьминогов по своим домам. Впрочем, зачем им надолго покидать убежище? Пищу они получают регулярно, мы стараемся не причинять им лишних беспокойств. И осьминоги все больше привыкают к нашему присутствию, становятся настоящими домоседами.

Смелому же приходится теперь трудиться самому. Он все чаще покидает свое место на отмели. Вот сейчас он лежит на ровной площадке между обломками камней. Совершенно неподвижно - не дрогнет ни одно щупальце. Перед ним прыгают по дну маленькие пестрые бычки, не спеша переползают крабы. И вдруг мгновенным движением выбрасывает Смелый щупальца с растянутой между ними перепонкой. И словно сетью накрывает ею бычков и крабов, а затем, подтягивая щупальца и края перепонки, направляет добычу к центру зонта щупалец.

Вот это новость! Только я сделал заключение, что для добывания пищи осьминоги пользуются в основном осязанием, как, пожалуйста, - совершенно новый прием охоты. В данном случае осьминог руководствуется зрением или улавливает колебания воды, производимые рыбами и крабами. Каким же совершенным орудием снабдила осьминогов природа! С помощью щупалец они передвигаются, хватают добычу, раскапывают грунт, перемещают различные предметы. И вот теперь щупальца с растянутой между ними перепонкой играют роль своеобразной сети.

Вижу на охоте и некоторых других осьминогов. И снова поражаюсь удивительному приему охоты: расположившись у каменной плиты, осьминог закинул на ее верхнюю поверхность два щупальца и приподнял край этой плиты. В образовавшуюся щель запустил щупальца и что-то выискивает под плитой, поднимая облако мути. Я не вижу, что попало на присоски, но скорее всего это все те же двустворчатые моллюски и крабы.

Охота на осьминогов

Изредка осьминоги разбрасывают кучи небольших камней и разрывают гравий. Как я приметил, это бывает чаще в тихую погоду, когда на море штиль. Корюшка в это время к берегу не подходит, и осьминоги вынуждены искать другую добычу.

Однажды по большому мутному облаку я нашел осьминога. Он сосредоточенно рылся на дне. Поглощенный этой работой, он не обратил на меня внимания. Воспользовавшись этим, я поднял животное и убедился, что присоски держали белые двустворчатые раковины. Когда я отпустил осьминога, он вновь приплыл на прежнее место. Щупальца его задвигались, разгребая камни, и мутное облако скрыло осьминога.

Время от времени я фотографирую - хочется запечатлеть облик наших подопечных осьминогов. Кратковременную съемку животные переносят спокойно и не пугаются яркой вспышки лампы. Но если съемка затягивается, чувствуется, что у них появляется некоторое раздражение. Животное пытается уползти и скрыться в убежище или в какой-нибудь более или менее подходящей расщелине. При вспышке вздрагивает и приходит в возбуждение. Я стараюсь не доводить их до такого состояния. Но бывает по-всякому.

Наиболее фотогеничный, конечно, Артист. Сейчас он сидит неподвижно перед своей пещерой. Я подплываю к нему, и он поднимает голову, опираясь на щупальца. Над глазами вытягиваются рожки. Кожа на яйцеобразном туловище собирается в многочисленные складки.

То, что мне нужно, - замечательный будет портрет! Но вдруг осьминог мгновенно бледнеет - нет, надо обождать. Снова покраснел, и я навожу фотоаппарат. А у Артиста подгибаются щупальца, и он падает передо мной словно на колени. Опять неудача! Зачем-то пополз на скалу, но остановился и повернул к пещере. Если он ее достигнет, то на сегодня съемки с ним окончены.

Я размахиваю руками, преграждая ему путь. Осьминог останавливается, словно в раздумье. Жду, чтобы он немного приподнялся. Артист подтягивает туловище и опирается на щупальца. Я готов уже нажать на спуск, но навстречу, прямо в объектив, летит тонкий конец щупальца. Начинаю злиться. Мне бы надо на этом прекратить попытки, но остановиться трудно. А осьминог прижимается к скале, раздувает туловище и старается достать меня щупальцами. Это расстраивает меня окончательно. Поднимается глухое раздражение. Но стоп! Что это я? Ведь виноват я: напугал осьминога и вывел его из равновесия.

"Лучше мы с тобой помиримся. Возьми рыбку..." - я протягиваю Артисту угощение, и он осторожно берет его присосками. Отплываю в сторону и отдыхаю, лежа на поверхности воды.

Вскоре Артист поднимает голову, отползает от скалы и застывает неподвижно. Тело его принимает ровный красноватый оттенок. Я осторожно поднимаю фотоаппарат. Блеснула вспышка - первый кадр снят. За ним второй, третий...

Наших подопечных осьминогов решаю больше не фотографировать: все же это сильный отрицательный раздражитель для них. И все, что мы достигли кормлением, может быть перечеркнуто.

На втором участке по-прежнему три осьминога - Медвежонок и два небольших на краю отмели. Они-то больше всего и подходят для фотографирования.

Медвежонок появляется то в камнях у самого берега, то опять уползает на Медвежью Поляну. Около него любит крутиться Сережа. Приглядывается, чтобы помериться с ним силой. Мой пример тому причина. С нашими осьминогами Сережа освоился быстро, а теперь его интересует Медвежонок. Пощекотать его, погладить или даже пожать щупальце - это теперь и для него довольно просто. А вот поднять осьминога к поверхности - сложно. Надо суметь провести такой поединок. Без необходимого опыта сделать это трудно. Наверное, Сережа одолеет Медвежонка, сорвет его, образно говоря, с камнями. Но я все равно опасаюсь за Сережу, да и за осьминога тоже - как бы он в этой борьбе не лишился части своих щупалец. Нет, не надо такой борьбы!

- Вам можно, а мне нельзя - это несправедливо, - обижается Сережа.

- Мне-то можно - я эту борьбу изучил до тонкостей. Вот поплаваешь с мое, тогда видно будет. Лучше я сфотографирую вас как добрых приятелей. Подплыви к нему и возьмись за щупальца, словно за руки. Прекрасный будет снимок!

Почему же этот участок так слабо заселен? По своим особенностям и строению дна он, по-моему, более подходящий для осьминогов, чем первый участок. В прежние годы осьминогов здесь было больше. Видимо, господствует здесь над всеми Медвежонок, небольших осьминогов не подпускает к берегу, и они уходят на другие участки. Вот и эти два далеко от берега роются на дне. Похоже, двустворчатые моллюски у них - основная пища. Добывая их из грунта, осьминоги раскапывают обширные ямы. Целая цепь их протянулась по границе отмели. Около ям белеют раскрытые раковины. Оба эти осьминога очень пугливы - при нашем приближении они тотчас же выпускают чернильное облако и устремляются к камням, стараясь забиться в самые недоступные щели. Поэтому при фотографировании мне приходится каждый раз выгонять их на ровные площадки и все время следить, чтобы они не уползли к большим камням и расщелинам.

В конце каждого заплыва по второму участку я задерживаюсь у водорослей саргассов. Их пышные, двухметровой высоты заросли поднимаются там, где мы выходим обычно на берег. Водоросли эти - прибежище креветок чилимов. Они, как большие кузнечики, сидят на слоевищах. Если вспугнуть их - они прыгают в разные стороны, резко подгребая широким хвостом. Повиснув в толще воды, креветки расправляют под брюшком прозрачные ножки-веслица и медленно плывут обратно к саргассам. В солнечном свете их тела сияют нежно-зеленым и золотистым цветом. Шевелятся длинные оранжевые усики-антенны и ножки. Поводя лиловыми бусинками глаз, креветки присматривают подходящее место. Они "порхают" между водорослями, как маленькие сказочные эльфы. Если протянуть к ним ладонь, они часто опускаются прямо на нее и ощупывают, щекочут кожу крохотными клешнями-щипчиками передних ножек.

Чилимы довольно крупные раки: длина тела достигает восемнадцати сантиметров. И это делает их благодатным объектом для съемок. Иногда я захватываю кусочки рыбы или моллюска. Привлеченные лакомством, креветки собираются к самому фотоаппарату. Стоит резко шевельнуться, как они прыжками разлетаются в стороны. Но вскоре собираются вновь.

Поведение наших подопечных все сильнее начинает отличаться от поведения других осьминогов. И Артист, и Малыш, когда мы застаем их иногда вне убежища, не пугаются нас. Не растягивают в позе угрозы перепонку и не распускают щупальца. Так и должно быть: мы даем им пищу, и у них развивается определенный рефлекс. Особенно это заметно у Малыша - он теперь не просто ждет в нише, а при виде меня выдвигается из-под камня и приподнимает передние щупальца. Взяв у меня рыбу, остается в спокойной позе на пороге своего убежища.

Артист все так же захватывает руку, но уже не перебирает в возбуждении щупальцами. И только слегка колеблет перепонкой. А недавно исполнил какой-то странный танец. Смысл его мне остался не очень понятен. После приема пищи он свернул два боковых щупальца высокими спиральными конусами и завращал их все быстрее и быстрее, словно приветствовал нас и выражал благодарность. Но конечно, это не так. Скорей всего он таким образом отряхивал щупальца от крошек и разного мусора.

Ворчун постепенно превращается в тихое благожелательное животное. Не мечется и не убегает от нас, только припадает к камням и крепко держится за их поверхность.

Только Отшельник не проявляет особых эмоций и безвыходно сидит в своей келье. Все наши попытки расшевелить его и выманить из норы ни к чему не приводят. В ответ вылетает струя воды, словно горестный вздох - сожаление о нарушенном уединении.

В трудах и заботах проходят дни. Вот уже наступил июнь с бесконечными туманами и моросью. Солнечные дни случаются редко, и я спешу их использовать для фотосъемок. Сочетание естественного света со вспышкой электронной лампы дает наилучшие результаты. Один из запланированных мною снимков - плывущий осьминог. Трудно сделать его удачным: испуганное животное уплывает от меня, и догнать его с громоздкой аппаратурой для съемки невозможно. Можно поймать только момент старта, отрыва от поверхности дна. Но мне никак не удается сделать хороший снимок - то на снимке срезана часть туловища или не видна воронка, из которой выбрасывается вода, то неудачно падает свет или смазано изображение. И я пытаюсь в очередной раз получить этот снимок. Для этого перехватываю осьминога, когда он подпрыгивает, чтобы уплыть от меня, держу его за щупальца и приглядываю подходящее место. Осьминог раздувает туловище и с силой выбрасывает воду.

"Обожди немного, не торопись. Сейчас я тебя посажу на этот выступ скалы. Вот так! Теперь замри на несколько секунд!" Я быстро отплываю и навожу фотоаппарат.

"Теперь плыви!" - И осьминог, словно услышав мою команду, отталкивается от выступа и принимает обтекаемую форму.

Я нажимаю на спуск фотоаппарата и тут же хватаюсь за проносящееся мимо меня щупальце, чтобы не упустить своего натурщика. Придерживая его за концы щупалец, перевожу пленку. И снова водружаю животное на выступ. И так кадр за кадром. Надо сделать целую серию, чтобы быть уверенным в успехе. Переводить кадры трудно - одна рука занята. К тому же щупальца выскальзывают, и я боюсь, что осьминог уплывет и опустится на дно. А отрывать его потом, когда он в испуге присосется к камням, тяжелый труд. Как же его пристроить поудобнее и освободить руку? И я прижимаю осьминога локтем к боку, как большой арбуз. Но скользкое туловище медленно выползает из-под руки, и животное оказывается у меня на спине. Я придерживаю локтем только концы щупалец. Лучше бы я этого не делал! Получив свободу, осьминог тотчас же уплыл бы от меня.

А сейчас, пытаясь освободить щупальца, он крепко присасывается ко мне, и я чувствую, как осьминог наползает мне на плечи и голову. Я отпускаю осьминога, но уже поздно - он охватывает щупальцами мою шею. Присоски попадают на лицо. Почти сплошь закрывают маску. Щупальце пережимает мягкий дыхательный шланг, и мне становится трудно дышать. Лежу на поверхности моря без движения, и также без движения сидит на мне осьминог. Вот положение! Разве мог я предполагать, что в таком простом для меня деле возникнет опасная ситуация. Ведь если осьминог стянет на горле щупальца, то мне будет совсем плохо. Я тяну за конец щупальце, пережимающее дыхательный шланг, но животное только крепче прижимается ко мне. А через оттянутый край резинового шлема врывается в гидрокостюм струя холодной воды. Я отпускаю щупальце. Почему же он так вцепился в меня? Может быть, из-за того, что задняя часть его туловища оказалась на воздухе и ему некуда плыть? Переворачиваюсь на спину. Ну, наконец-то! Осьминог расцепляет на шее щупальца и соскальзывает вниз. Мы оба испугались: я немного, а осьминог сильно. Вон как быстро поплыл! Упал в расщелину и поставил над ней дымовую завесу из чернильной жидкости.

Итак, это очередное серьезное предупреждение со стороны осьминога. Часто опасность под водой подстерегает там, где ее совсем не ждешь. Я не раз уже попадал в неприятные ситуации, и каждый раз это был результат легкомысленных действий с моей стороны. Надо все же быть осторожнее с ними, особенно с такими крупными, как Смелый и Медвежонок.

У нас огорчение - исчез Артист. Вот уже три дня, как пустует его пещера. Мы обыскали каждый уголок на участке, но тщетно. Меня было обрадовал Сережа, приплывший из-за скалы на краю участка с осьминогом. Но это был не Артист. И побольше размером, и очень дикий. В результате борьбы с этим осьминогом у Сережи разорван на плече гидрокостюм, и я отправляю его на берег. А сам думаю, куда бы пристроить осьминога. Посадить в пустующую пещеру? Но тогда мы совсем лишимся возможности продолжить общение с Артистом - этот сильнее и вряд ли впустит сюда хозяина, если тот вернется. Нет, лучше оставить пещеру пустой. На другую полянку тоже нельзя - рядом Малыш. Я отплываю на самый край участка. Подо мной тянется отмель с редкими каменными глыбами. Отпускаю осьминога, и он плавно скользит над отмелью. Потом делает поворот и подплывает к отдельно стоящему камню. Опустившись рядом, запускает два щупальца в углубление под камнем и начинает выбрасывать оттуда обломки камней и пустые створки раковин. Расчистив вход, влезает туда головой. Щупальца по бокам туловища ритмично двигаются, отбрасывая грунт назад. Я отрываю его от этой работы и отплываю с ним в сторону. Как только его отпускаю, он тотчас же устремляется к камню. Приблизившись, он продолжает расчищать нишу. Еще раз отплываю с ним, и снова он возвращается к своей работе. Все ясно - место выбрано твердо и бесповоротно. Осьминог отталкивает в стороны выброшенный грунт и вползает в нишу.

На другой день решаю проверить, на месте ли новый осьминог. Вот он сидит под камнем, выглядывая из-за образовавшейся насыпи перед входом. В знак дружелюбия предлагаю ему корюшку, которую он охотно принимает.

Жаль Артиста, жаль. Куда же он исчез? Надо поискать еще. Выплываю за границу участка. Дно еле-еле просматривается с поверхности: подводные скалы уступами обрываются на глубину. Их серо-зеленая поверхность пустынна, только кое-где видны небольшие группы ежей да редкие гроздья мидий. Чуть дальше начинаются длинные и глубокие расщелины. Всматриваюсь в их зыбкий сумрак. Вдруг впереди забелели ряды присосок. Подплываю ближе, и осьминог пятится от меня вниз по расщелине. Нет, это не Артист. В соседней расщелине встречаю другого - опять не он. Подплывает Сережа в обнимку с осьминогом.

- Сережа, плохо ты их различаешь "в лицо", - говорю я с досадой, лежа на поверхности воды. - Смотри, какое большое белое пятно у него на голове. И размером он опять побольше Артиста. Неси его обратно туда, где взял. Иначе мы создадим на нашем участке жилищный кризис. Огорченный Сережа уплывает обратно. После обеда туман рассеялся, открылось безоблачное небо. Сразу стало жарко. Сижу на крылечке, греясь под солнцем. Хорошо вот так спокойно всматриваться в синюю даль моря, по которой белыми жучками медленно ползут сейнеры.

Впрочем, не надо забывать о неутомимом Сереже, который опять в море. Вон его голубая дыхательная трубка видна на границе участка, затем она достигла дальней скалы, повернула обратно и теперь направляется к отмели. Застывает на месте. Взмах ластами - Сережа ныряет на дно. Вынырнув, спешит к берегу.

- Вернулся, вернулся! - кричит он, подняв голову из воды и махая мне рукой.

Не надо спрашивать, кто вернулся, - и так ясно.

- Сережа, у нас осталась рыба?

- Нет.

- Тогда приготовь мидий, а я сейчас.

Можно не спешить - осьминог никуда не денется, но я чуть не разрываю гидрокостюм, торопливо влезая в него.

- Где мидии? Давай быстрее!

Плыву к пещере. Чуть было не проскакиваю мимо скалы - за ней поворот к пещере.

"Ах ты, блудный сын". В пещере сидит Артист собственной персоной. "А голодный-то какой!" Осьминог торопливо наползает на руку, хватая присосками мясо мидий.

- Сережа, давай еще! - кричу я, поднявшись на поверхность. Мы щедро подкладываем угощение Артисту. После кормления осьминог подбирает щупальца и, подняв голову, замирает в позе глубокого умиротворения. Раз вернулся, значит, теперь останется надолго. Но я ошибся, и радость наша была недолгой - через два дня Артист исчезает и теперь уже навсегда, к великому нашему огорчению.

Но что поделаешь. Теперь придется усилить заботу об оставшихся. Стараемся разнообразить им пищу, ловим даже крабов. Рыба только свежая, прямо из моря. Убираем от их убежищ пучки водорослей, оторванные длинные слоевища морской капусты, разный приносимый водой мусор. Изгоняем за пределы участка пришлых крупных осьминогов. Наши подопечные отвечают на эту заботу по-разному: если Отшельник по-прежнему никак не реагирует, то Малыш все больше привыкает к нам. Он частенько теперь вползает на свою скалу и сидит там, как на наблюдательном пункте. Увидев меня, он медленно ползет навстречу. Я протягиваю рыбу, и Малыш берет ее своими цепкими "руками". "А теперь давай с тобой немного поиграем". - Я тяну рыбу назад. Малыш не отпускает, стараясь отправить ее под перепонку. Поднимаю руку, осьминог сопротивляется, щупальца его натягиваются. Тяну сильнее, и рыба отрывается от присосок. Протягиваю ее снова - мне хочется заставить Малыша подняться со мной к поверхности моря. Но как только я начинаю тянуть вверх, он выпускает рыбу и остается на скале. А мне так хотелось поплавать с ним! Как в том кинофильме, где аквалангист плавает рядом с большим осьминогом. Только в отличие от кино желательно, чтобы поплыл он со мной без принуждений.

Я отдаю рыбу Малышу, и он опускается с ней к подножию скалы.

Сережа привез из поселка мотор для шлюпки, и у нас появилась возможность обследовать ближайшие окрестности. Мне интересно знать, что делается в отдаленных бухтах на восточной оконечности Острова и на кекурах вдали от берега. Сережу влекут скалистые мысы соседнего острова.

На другой день с утра собираемся в плавание. Я беру с собой снаряжение и аппаратуру для подводной съемки. Сережины друзья, Андрей и Виктор, уже у шлюпки. Мотор заводится сразу, и Сережа направляет шлюпку за мыс. Выйдя в море, наше судно начинает прыгать на волнах. Крутые берега острова медленно плывут по левому борту. На отвесные скалы наползают, опадая белой пеной, волны. Мне уже ясно - на кекурах не высадиться. При моем молчаливом согласии Сережа лавирует между скалами. Множество чаек кричит, срываясь с каменных карнизов. Вытянув длинные шеи, следят за нами осторожные бакланы. Слева и справа от шлюпки показываются из волн черные каменные зубья. Хорошо, что мотор работает бесперебойно - на веслах отсюда не выгребешь.

- Капитан, оцени-ка обстановку. Посмотри за скалы, - прошу я Сережу. - За кекурами на горизонте встает белая стена тумана.

- Авось обойдется, должно стороной пронести.

- А как не пронесет?

- Андрюха, встань-ка с веслом впереди на всякий случай, а ты, Витя, поглядывай за борт.

Сережа поворачивает шлюпку и на малых оборотах мотора осторожно ведет ее сквозь рифы. Два раза шлюпка задевает днищем за камни. Андрей упирается веслом, уводя нос шлюпки от каменных лбов. Ленты морской капусты цепляются за руль мотора, и Сережа поднимает наверх винт. Волна толкает шлюпку в корму, и она наконец попадает в широкий проход.

- Полный вперед! - Шлюпка огибает кекуры и устремляется к острову.

Нет, не пронесло - наперерез нам тянется белая пелена. Ее не обойти, и мы оказываемся в густом тумане. Вот они последствия, если понадеешься на авось! Видимость около двадцати метров, до берега больше мили. Сережа, сбавив обороты, ведет шлюпку, ориентируясь по волне. Невидимый берег все ближе и ближе. А к нему ли мы плывем? Я совсем потерял представление о направлении. Не наскочим ли мы на рифы? Но Сережа твердо ведет наш корабль. Неожиданно приглушает мотор. Вслушиваемся - слабо доносится шум прибоя. Берег прямо по ходу, и шлюпка тихо движется вперед. Потом она поворачивает вдоль пологой зыби.

- Где-то здесь мы должны выйти на Туманный мыс, - говорит Сережа и напряженно всматривается в сторону берега.

- Андрюха, давай опять на нос и смотри внимательней! - командует он.

Впереди проступают низкие зубчатые скалы. В воде видны длинные пряди ламинарии. Огибаем скалы.

Вышли правильно - темным облаком нависает над нами мыс. Еще ближе к берегу мыс очерчивается резкими гранями. Перед нами словно выплывает громадный нос корабля. За этим мысом лежат самые недоступные бухты. С суши к ним трудно подойти, только изредка сюда заплывают охотники. Минуем отвесные стены и оказываемся в относительном затишье. На веслах осторожно подходим к берегу. Андрей прыгает на камни и удерживает нос шлюпки. Теперь надо быстрее подхватить шлюпку и с набегающей волной вытащить ее на берег. Скользим на округлых камнях. Сережа толкает ненароком Виктора, и тот падает в воду прямо под шлюпку. Но тут же вывертывается и цепляется за борт.

- Раз, два взяли, еще раз. - Под днищем скрипят, перекатываясь, камни. - Навались еще!

Все. Шлюпка на берегу, и волны ей теперь не страшны. Сережа выпрямляется. Роба у него расстегнута, полосатая тельняшка обтягивает выпуклую грудь. В черных волосах блестят капельки воды. Нагнулся, опускает высокие сапоги. На руке синий якорь. Морской волк и только! Прикрыв мотор чехлом, Сережа спешит помочь Виктору собрать дрова для костра. Взметнулось пламя, и Виктор готов залезть в самый жар.

Осматриваем бухту. Идем вдоль кромки берега, подбирая на ходу раковины, хрупкие, рассыпающиеся в руках, шарики ежей, выбеленных солнцем и водой, высохших морских звезд. Ребята подбирают пенопластовые поплавки от рыбацких сетей, рассматривают бутылки с разноцветными этикетками.

Кукла в ярком платьице выглядывает из пучка спутанных водорослей. Становится почему-то грустно, словно столкнулся со следами трагедии, разыгравшейся на море. А вон повыше зеленый мячик. Нет, зачем думать о трагедии! Конечно, мячик скатился с палубы или причала. Да и куклу девочка уронила невзначай в воду. Андрей примеряет валенок - в самый раз. Крутит головой - ищет другой.

- Не ищи, второй, наверное, плывет к Сингапуру.

- Это надо же, сколько маяков! - говорит Сережа, листая растрепанные листы толстой книги.

На страницах справочника фотографии и описание маяков побережья Тихого океана. Сотни маяков - от маленьких мигалок до громадных бетонных и чугунных башен. И каждый маяк неповторим по очертаниям, окраске, проблескам огня. Читаем названия: "Босфор Восточный, Поворотный, Крильон, Елизаветы, Край Света..." Поворотный мыс рядом. А где этот Край Света? На острове Шикотан. Мыс Крильон - на юге Сахалина, Елизаветы - на северной его оконечности. А потом пошли маяки Камчатки - далекая желанная земля. Удастся ли мне поплавать у тех берегов? Где-то там, по некоторым сведениям, должны быть гигантские осьминоги.

- Юрий Федорович! Посмотрите, кто это? - Андрей протягивает мне лиловый панцирь рака.

- Интересно, туловище как у креветки, а массивные клешни как у краба. Похож на рака-щелкуна, но только гораздо больших размеров, - отвечаю я. - Надо будет поискать под водой. Судя по строению тела, этот рак должен встречаться под камнями и в норах.

Возвращаемся к шлюпке. Жарко горит костер. Виктор подбрасывает обломки просмоленных досок, белые звонкие сучья, ящики из тонких дощечек. Одежда его почти высохла. Одеваю гидрокостюм и иду навстречу черным набегающим волнам, над которыми тянутся полосы тумана. Виктор подает пояс со свинцовыми грузами.

- Смотреть на вас и то холодно, - поеживается он.

- Это у тебя после морской ванны. А мне в воде ничего, терпимо... Впрочем, какое там "ничего" - холодно что-то. Вода ледяная. Видимо, ветер согнал теплый поверхностный слой и с глубины поднимаются холодные воды.

Под водой унылые голые камни, только чернеют на них шарики ежей. Ни рыб, ни ярких больших звезд. На скалах нет поселений пышных актиний метридиум. Светло-серая поверхность их кажется безжизненной. Дальше от берега поднимается каменная гряда рифа. На его стенах растет морская капуста. Да какая! Широкие двухметровой длины ленты