предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 17. Рвы и барьеры

Сенсационное завершение моих многолетних поисков целаканта вызвало отзвук во всем мире. В конце концов во Франции все-таки поднялся переполох: французская печать разразилась чрезвычайно бурными, чуть ли не истеричными воплями, общественность возмущалась, меня называли грабителем, похитившим национальное сокровище. Правительство призывало потребовать, чтобы целаканта вернули Франции.

Всего этого не было бы, если бы французская общественность получила объективный отчет. Ведь я с самого начала хотел только убедиться в том, что это действительно целакант, и обеспечить его сохранность; я вовсе не думал объявлять его своей личной собственностью. Я всегда считал, что целакант должен быть достоянием ученых-специалистов всех наций. Для науки были необходимы новые экземпляры, и экспедиция намечалась мною именно для этого. Все экземпляры должны были принадлежать науке, а не мне лично, быть достоянием ученых не одной какой-нибудь страны, а всех государств.

Официальные лица меня не упрекали, но было естественно ожидать, что последствия кампании отзовутся в высших кругах. Поскольку я собирался вести научные исследования во французских водах, надо было запросить разрешение французского правительства, а люди, которым надлежало рассмотреть мой запрос, конечно же не могли не знать о настроении общественности. В то же время вряд ли можно было думать, что им известно истинное положение дел.

У меня не было прямых контактов во французских правительственных кругах, поэтому я еще 15 января 1953 года написал доктору Милло (он тогда был в Париже).

"Мне хочется выразить свою величайшую благодарность за помощь и содействие, оказанные нам властями Вашей страны через представителей в Южной Африке и должностных лиц на Коморских островах. Губернатор М. П. Кудер сделал все от него зависящее, чтобы наше, увы, слишком кратковременное пребывание на Паманзи было возможно более приятным. Как он сам, так и его подчиненные, понимая значение открытия, всячески нам помогали.

Как ученый я знаю, что Вы этому порадуетесь, и Вам особенно должно быть интересно, что открытие было сделано в водах, контролируемых Вашим правительством. Я хочу официально довести до Вашего сведения, что, хотя о целаканте стало известно благодаря нашим листовкам и неустанным разъяснениям, я просил капитана Э. Ханта передать следующий экземпляр, пойманный во французских водах (если рыбу доставят ему), французским властям. Правда, пойманный целакант оказался значительно более поврежденным, чем я думал, и для намечаемого всестороннего исследования необходим новый, более целый экземпляр, тем не менее я буду рад услышать, что следующий экземпляр окажется в Вашем распоряжении совершенно неповрежденным.

Еще раз очень прошу Вас, дорогой сэр, принять мою искреннюю благодарность за сотрудничество французских властей и снова выражаю свое убеждение, что все мы, ученые Африки, должны совместно трудиться для науки".

В письме от 19 февраля 1953 года Милло отвечал мне очень сердечно, выражая надежду, что мы будем работать вместе, и обещая позднее сообщить, как он себе представляет это сотрудничество. Он писал также, что недовольство, вызванное во Франции, привело к тому, что было принято постановление, запрещающее вывоз ценных научных материалов, включая целакантов, без специального разрешения компетентных научных органов.

В ответ я 23 февраля 1953 года написал ему следующее:

"...такая реакция во Франции... бесспорно вызвана незнанием подлинных обстоятельств дела. Как раз сегодня я получил письмо, где тоже идет речь о том, что сообщаете Вы. Поэтому я прилагаю заявление и буду Вам очень признателен, если Вы любезно передадите его соответствующим властям и, если сочтете уместным, в печать.

Сейчас я готовлю экспедицию на Коморские острова и Мадагаскар. Предстоит очень большая работа, и нужно сравнительно крупное судно (150 тонн), так что готовиться надо тщательно и заблаговременно. Прошу Вас возможно быстрее известить меня, получим ли мы разрешение работать на Коморских островах и на Мадагаскаре; намечено прибыть на место в августе-октябре - сперва на Коморские острова, после чего мы обойдем вокруг Мадагаскара.

Быть может, Вы знаете, что я занят обширным трудом, посвященным рыбам западной части Индийского океана. За последние семь лет мы осуществили несколько экспедиций в Восточную Африку, исследовали побережье Мозамбика, Занзибара, Пембы и Кении. Чтобы возможно эффективнее использовать время, мы вынуждены применять взрывчатку и ротеновые яды. Нам всегда давали надлежащие разрешения; можно ли получить такое разрешение и для Вашей акватории?

На восточном побережье мы собрали очень обширные и важные коллекции, и на завершающей стадии исследований было бы весьма досадно, если бы французские воды не были отражены в нашем труде, который будет состоять из нескольких томов.

Буду очень благодарен за скорый ответ".

А вот текст заявления, которое я приложил к письму:

"С большим удивлением я узнал, что во Франции неодобрительно отнеслись к моей поездке на Коморские острова за целакантом.

Разрешите изложить фактические обстоятельства. С того момента в 1938 году, когда был найден первый целакант, я постоянно искал новые экземпляры и пытался определить место обитания этой рыбы. Некоторые соображения склонили меня к выводу, что искать надо в области восточного побережья Африки по соседству с Мадагаскаром.

Сразу после войны я развернул интенсивную работу: в частности, распространил специальную листовку на английском, французском и португальском языках с фотографией целаканта и назначил вознаграждение в размере 100 фунтов за каждый экземпляр.

Разными путями эта листовка была распространена по всему побережью Восточной Африки. В 1948 году я побывал в Лоренсу-Маркише и условился о содействии португальских властей. Вместе с высокопоставленным португальским чиновником я пришел к французскому консулу в Лоренсу-Маркише и разъяснил ему, как важен этот вопрос. Он любезно согласился отправить самолетом пачку листовок властям на Мадагаскаре и заверил меня, что листовки будут надлежащим образом распространены. Ни в тот момент, ни позже никто не говорил о том, что французские власти могут запретить вывоз целаканта, если он будет найден.

Начиная с 1945 года я организовал несколько экспедиций на восточное побережье Африки и всякий раз попутно искал целаканта. Немало времени и тысячи фунтов были затрачены на эти поиски.

Коморский целакант был сохранен в первую очередь благодаря моим розыскам и листовкам. Я считал и по-прежнему считаю, что по всем законам этики эта рыба принадлежит мне. Если бы ее нашли исключительно благодаря усилиям французов, я ни секунды на нее не претендовал бы.

Легко удостовериться, что я просил капитана Ханта, если он в результате принятых мною мер найдет во французских водах еще одного целаканта, передать его французским властям.

Я не считаю, что рыба, находящаяся сейчас у меня, принадлежит лично мне или какой-нибудь одной стране, целакант представляет собой достояние мировой науки. Я уже сообщил Южноафриканскому совету научных и промышленных исследований, что целаканта следует передать для изучения международной группе ученых-специалистов. Сейчас мы обсуждаем, как это организовать. Ученым Франции будут предоставлены те же возможности, что и ученым других стран. Соответствующее извещение будет напечатано в журнале "Нейчер" (Лондон) в номере от 28 февраля".

В начале марта 1953 года я составил письмо, в которой просил у правительства Франции разрешения вести ихтиологические исследования во французских водах*. Все прочие государства, владеющие колониями в Африке, дали нам такое разрешение. Разумеется, время играло не последнюю роль, и меня очень встревожило, что лишь в мае того же года пришел ответ с просьбой направить дополнительные разъяснения.

* (До сих пор (сентябрь 1955 года) я не получил положительного ответа на этот запрос.)

Надеясь, что Милло может чем-нибудь помочь, я писал ему 8 мая 1953 года:

"...Прилагаю копию рапорта о ядах и взрывчатке, которые мы предполагаем применять. Лично Вас хочу еще раз заверить, что мы соблюдаем предельную осторожность в использовании этих средств. Мы не только стараемся причинить минимальный вред природной фауне, но и помним, что применение таких средств может произвести нежелательное впечатление на местных жителей. Мы объясняем им, что неумелое использование этих средств, особенно взрывчатки, может привести к большим несчастьям.

Такие методы лова запрещены не только в Ваших водах, и если другие правительства тем не менее дают нам на них разрешение, то лишь потому, что знают, как осторожно мы их используем. Пока мы ни разу не дали повода пожалеть об оказанном нам доверии, и я не сомневаюсь, что повсюду, где мы работали, нам и впредь будут идти навстречу.

В вопросе о целаканте мне хочется подчеркнуть, что мы отнюдь не замышляем соперничать с Вами или Вашей нацией. Ничего подобного, просто я считаю, что нужно приложить все силы, чтобы обнаружить новые экземпляры. Мы сочтем только честью для себя в максимально возможной степени сотрудничать с Вами. Вряд ли у кого-нибудь из ныне живущих ученых есть такой опыт ловли рыбы в условиях тропиков Восточной Африки, как у меня, и было бы нелепо не использовать мои знания для поисков целаканта. Исходя из наиболее полного сотрудничества, мы можем, разумеется, условиться о том, какими методами и средствами будет действовать тот или иной из нас.

Вряд ли мы приступим к работе раньше конца августа. Следовательно, Вы можете начать поиски еще до нашего прибытия, и я все время буду надеяться, что Вам удастся поймать целаканта. Как Вы, вероятно, знаете, мы решили, что имеющийся экземпляр не будет подвергаться дальнейшей диссекции, пока не появятся еще экземпляры.

Я искренне надеюсь, что Ваше правительство сочтет возможным привлечь капитана Кусто к сотрудничеству в поисках целаканта, поскольку ныряние, безусловно, окажется наиболее эффективным методом охоты*. Будет замечательно, если кто-нибудь из Ваших соотечественников опубликует сообщение о поведении живого целаканта в море; весь мир с величайшим интересом прочтет такой отчет. Судя по тому, что я читал о подводной охоте с аквалангом, этот метод, учитывая прозрачность воды, мог бы сыграть величайшую роль. Я буду Вам чрезвычайно благодарен, если Вы изложите свои соображения по этому поводу**. Мы и сами пользуемся подводными очками, но у нас, разумеется, нет ничего подобного превосходному снаряжению, созданному Вашими соотечественниками.

*(См. кн. Жака-Ива Кусто "В мире безмолвия". Изд. "Молодая гвардия", М" 1957. - Прим. перев.)

** (На этот пункт я не получил ответа. Смотри, однако, несколько дальше рассказ о нашей встрече о Найроби.)

Я отлично понимаю Ваши затруднения, но не сомневаюсь, что вместе мы их одолеем. Самое главное - добыть для науки еще экземпляры. Мне совершенно безразлично, кто их добудет, но я был бы только рад за Вашу страну, если бы в ее распоряжении оказался полный, неповрежденный экземпляр, поймает ли его французская экспедиция или какая-нибудь другая. Каждый день я с нетерпением жду сообщения, что французы уже поймали нового целаканта.

Итак, дорогой сэр, я надеюсь, что Вам удастся разубедить Ваших соотечественников, будто я собираюсь проникнуть во французские воды, чтобы с Вами соперничать. Будет очень обидно, если рыбы французских вод не войдут в намеченную мною обширную монографию. Я рассчитываю, что смогу, собирая коллекцию, в Ваших водах пользоваться такими же льготами и вспомогательными средствами, какими пользовался на территории других государств, где работал до сих пор".

Наша переписка с Милло продолжалась, но от французских властей. Ответ пришел только в августе 1953 года: они постановили не выдавать разрешения на поиски целаканта в их водах в 1953 году. Дескать, многие французские и иностранные научные учреждения обратились с аналогичными просьбами, и возникло опасение, что положительный ответ на все запросы может вызвать нежелательные последствия. Вместо сепаратных экспедиций французское правительство намеревается обсудить с Научным советом для Африки вопрос о слиянии всех экспедиций в одну международную под французским руководством. Вскоре французские власти официально опубликовали такое заявление; оно появилось в газетах различных стран.

Разрыв отношений со Стэттердом и французский запрет положили конец моим надеждам поработать в 1953 году в районе Коморо - Альдабра. Отказ французов я воспринял как событие, с точки зрения науки достойное сожаления, даже если учесть предполагаемую международную экспедицию.

Газеты еще до этого писали, что две экспедиции (итальянская и шведская) охотятся на целаканта в водах Восточной Африки; руководитель одной из них сам написал мне письмо. После запрета французов я спрашивал себя, поступят ли названные экспедиции так, как поступил бы я: иначе говоря, перенесут поиски в другие, более перспективные районы. Вскоре (конец августа) поступило сообщение, что, во всяком случае, одна экспедиция перебазировалась на Альдабру, вторая же будто бы работает на Коморских островах. Это явно противоречило решению французского правительства, и я усомнился в точности информации. Однако потом подтвердилось, что итальянская экспедиция не только работала на Коморских островах, но и (как стало известно в ноябре того же года, когда итальянцы вернулись в Восточную Африку) сфотографировала там под водой живого целаканта*.

* (См. кн. Франко Проспери "На лунных островах". Географгиз, 1958. - Прим. перев.)

9 ноября 1953 года в газетах появилось следующее сообщение из Дар-эс-Салама:

"В оставшиеся месяцы этого года поиски целакантов в районе Коморских островов, в Индийском океане между Мадагаскаром и Мозамбиком, будут разрешены только французским ученым. Два дня спустя после того, как итальянской зоологической экспедиции удалось сделать первые в мире снимки живого целаканта, местные французские власти запретили до 31 декабря все иностранные экспедиции".

На следующий день из Дар-эс-Салама передали новое сообщение:

"Итальянская экспедиция, работавшая на Коморских островах, убеждена, что там много целакантов...

Экспедиции пришлось прекратить свои изыскания, так как французские власти запретили до конца года всякие поиски целакантов".

В 1954 году, во время экспедиции на Сейшельские острова, мне пришлось довольно долго плыть на том самом судне, которое нанимали итальянцы. Владелец подтвердил, что они действительно работали в коморских водах после французского запрета, объявленного в августе 1953 года. Часть собранных коллекций они передали французским властям - такое условие поставили французы, когда позволили им вести изыскания.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Пользовательского поиска


Диски от INNOBI.RU

© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, статьи, оформление, разработка ПО 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://aqualib.ru/ "AquaLib.ru: 'Подводные обитатели' - библиотека по гидробиологии"